Ответы директора ИБФРМ РАН профессора С.Ю. Щеголева на вопросы обозревателя «Саратовской областной газеты» Евгения Трухачева → ИБФРМ РАН || Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт биохимии и физиологии растений и микроорганизмов Российской академии наук

Ответы директора ИБФРМ РАН профессора С.Ю. Щеголева на вопросы обозревателя «Саратовской областной газеты» Евгения Трухачева

Ответы директора ИБФРМ РАН профессора С.Ю. Щеголева на вопросы обозревателя «Саратовской областной газеты» Евгения Трухачева, в связи с принятием Госдумой во втором чтении законопроекта
«О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».
Часть этого материала использована в публикации в  № 129 от 07.08.2013 г. [2,6 Mb] (cкачиваний: 47)

Вопрос: Как Вы относитесь к идее освободить ученых от необходимости распоряжаться имуществом РАН? Чего больше это принесет – пользы или вреда?
Ответ: Освободить ученых от распоряжения имуществом институтов означает (условно говоря) то же, что освободить, например, плотника или столяра от распоряжения верстаком, пилами, рубанками, стамесками и проч.

Вопрос: Вынуждены ли Вы, как руководитель института, заниматься решением хозяйственных вопросов и насколько они препятствуют Вашей научной деятельности?
Ответ: Хозяйственными вопросами в РАН занимаются специальные структуры при Президиуме РАН (ФЭУ, УЗИК и т.п.), в которых работают квалифицированные специалисты. Члены РАН (обычно вице-президенты) лишь осуществляют общий контроль, решают стратегические вопросы и т.п. Практика показывает, что это не наносит ущерба их основной деятельности как ученых. Примерно также обстоят дела и в нашем институте, в котором есть зам. директора по общим вопросам и подчиненные ему службы. Как директор я лишь определяю общие направления этой деятельности, с помощью главного бухгалтера и юриста слежу за строгим соблюдением законодательных норм и т.д. Что позволяет мне сосредоточиться на научно-организационной работе, разработке стратегии развития Института и собственно научной деятельности как зав. вполне успешно работающей лабораторией и руководителя тем НИР.

Вопрос: В пример приводят европейские академии, которые представляют собой не научно-исследовательские комплексы, а скорее, ученые общества. Научная деятельность там сконцентрирована в университетах. Считаете ли Вы, что Российская академия должна пойти по тому же пути?
Ответ: Не надо слепо копировать практику других стран. У нас иные традиции и опыт. В России за почти 300 лет исторически сложилось уникальное сообщество ученых – РАН, развивающее фундаментальную науку. И его разрушение будет большой ошибкой с негативными последствиями не только для отечественной, но и мировой науки. При всем моем уважением к университетам (с ними, кстати, у нас установлены теснейшие связи) наука в них всегда была развита слабее. Как минимум, из-за большой загруженности сотрудников в учебном процессе. И поднять ее уровень путем принудительного «брака» с институтами РАН (как у нас, к сожалению, принято «до основания, а затем ... ») едва ли удастся без значительных (боюсь, что необратимых) потерь.

Вопрос: Руководство страны обращает внимание на то, что КПД российской науки и ее авторитет в мире значительно уменьшились. Приводится в пример низкая доля российских публикаций в общем количестве статей в мировых научных журналах. Связано ли это с организационными проблемами? Или причины в другом?
Ответ: А чему здесь удивляться, если и в 1990-е, и практически до 2008 г. (начало т.н. «пилотного проекта» в оплате труда ученых) РАН влачила нищенское существование? Да и сейчас выделяемых государством бюджетных ассигнований хватает только на «подтянутую» более или менее до прожиточных показателей зарплату и не хватает на оплату коммунальных услуг. Я каждый год как директор пишу письма в Президиум РАН о сложившемся дефиците средств по статьям «Прочие расходы», и, собрав такие письма с большинства институтов, руководство РАН с «протянутой рукой» идет в Минфин. При этом мы еще ухитряемся конкурировать по целому ряду научных направлений с ведущими в мире лабораториями. Достижения ученых нашего института, к примеру, по нанобиотехнологии соответствуют мировым стандартам и не имеют аналогов в России. А их статьи в ведущих международных научных журналах нередко попадают в топ-10 по числу ссылок на них (официальные данные с сайтов изданий). Становится банальностью, но не теряет, к сожалению, актуальности высказывание академика Скулачева о том, что «самый большой недостаток российской науки – это недостаток денег».

Вопрос: Можно ли вообще требовать от фундаментальной науки «эффективности»? Или она должна существовать независимо от запросов государства и рынка?
Ответ: Эффективность фундаментальной науки безусловна. В своем интервью на «Эхе Москвы» академик Алферов цитировал одного из своих западных коллег, утверждавших (передаю смысл, а не точную фразу) что «вся наука прикладная, только одни приложения видно сразу, а других приходится дожидаться десятилетиями». Те государства, в которых это понимают, не жалеют средств на обеспечение поисковых фундаментальных исследований и развитие образования (тесно связанных между собой), не требуя от исследователей сиюминутной практической отдачи. Отсюда и известное количество в них нобелевских лауреатов, и удовлетворение (по мере объективных возможностей на данном этапе развития науки и технологий) высших интересов государства и рынка. Не надо путать фундаментальную науку с техникой и наукоемкой промышленностью. Внедрением научных разработок должны заниматься соответствующим образом подготовленные специалисты в особых научно-производственных структурах (раньше называемых «отраслевыми институтами»). Более подробно я писал об этом в статье в газете  «Поиск» в 2010 г. [249,5 Kb] (cкачиваний: 41)

Вопрос: Считаете ли Вы, что руководящим органам РАН и кадровому составу институтов нужно омоложение?
Ответ: Своевременное омоложение требуется в любых инстанциях. Только в науке оно должно происходить естественным эволюционным путем, когда успехи научной молодежи опираются на прочный фундамент достижений своих учителей и наставников. Тут снова многое упирается (вы будете смеяться) в недостаток финансирования (штатных единиц), когда штатная численность институтов не только не увеличивалась десятилетиями (а куда же деваться еще вполне и весьма успешно работающим представителям старшего поколения?), но была сокращена на 20% в ходе упомянутого выше пилотного проекта. Чуть полегчало с объявлением конкурса на получение ставок для научной молодежи из так называемой «Президентской тысячи». Мы, кстати, приняли в итоге в прошлом году по этому конкурсу в штат института шестерых молодых ученых. И доля молодежи у нас составляет сейчас около 40% от общей численности научных сотрудников.

Вопрос: Недостатком научных институтов РАН называют то, что они лишены возможности отбирать и обучать талантливых ученых со школьной скамьи, т.е. давать высшее образование. Каково Ваше мнение по этому поводу?
Ответ: Это утверждение не соответствует действительности. Во многих институтах РАН давно и успешно функционируют Учебно-научные и Научно-образовательные центры с базовыми кафедрами, филиалами кафедр вузов и т.п. Такой УНЦ физико-химической биологии в нашем институте был создан в 1997 г. В его составе 3 интеграционные структуры с 3-х факультетов СГУ (биологического, химического и факультета нелинейных процессов). Специализация студентов в нашем УНЦ начинается с 3-го курса. Ведущие специалисты ИБФРМ РАН в качестве преподавателей-совместителей читают им лекции, проводят семинарские и лабораторные занятия. Студенты готовят свои курсовые и дипломные работы на базе лабораторий ИБФРМ РАН, имея возможность приобщения к самым передовым научным знаниям. При ИБФРМ РАН работает также аспирантура и диссертационный совет. При общей численности научных сотрудников около 60 человек, примерно 80 студентов и аспирантов СГУ и ИБФРМ РАН ежегодно обучаются у нас и участвуют в научной работе.

Вопрос: Как готовящаяся реформа может отразиться на Саратовском научном центре (Вашем институте) и рядовых сотрудниках НИИ?
Ответ: Оторвать институты РАН от самой академии означает примерно то же, как если оторвать симфонический оркестр от дирижера и поручить подготовку оркестром симфонических произведений специально созданному «агентству» из представителей руководства филармонии, Министерства культуры и др. Организационный и административный отрыв коллективов институтов от привычной и вполне дееспособной творческой среды (при всех ее недостатках и издержках, требующих, конечно, обязательной, но разумной, а не «с плеча» – в три дня законодательной «деятельности», коррекции) нанесет большой урон их работе, неизбежно негативно отразится на судьбе нашего института, всего Саратовского научного центра РАН и их рядовых сотрудников.
Авторизация
Обнаружили неточность?
Если Вы нашли ошибку в тексте – выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter